К 75 –летнему Юбилею со Дня Победы в Великой Отечественной войне

Ломако Евгений

Эпизоды войны в жизни рядового представителя поколения Победителей

Полная версия

Оглавление

Накануне войны.. 2

Оккупация г. Мглина. 11

Расправа над патриотами села Шумарово. 15

Бои за освобождение Шумарово. 19

Освобождение Мглина. 21

Фронтовые эпизоды гвардии ефрейтора Ломако. 30

Восстановление разрушенного оккупантами хозяйства. 44

Источники и литература. 57

Накануне войны

Чтобы понять грандиозные, масштабные события, такие как Великая Отечественная война, и процессы ими порожденные, необходимо не только определить, какие субъекты и объекты участвовали в событии, но и конкретизировать соответствующую систему координат и масштаб рассмотрения события. Важно помнить, чем мог для жителей нашей страны стать другой исход той Великой битвы, которая развернулась на просторах европейской части России в 1941-1945 гг. Понимать, что впервые в истории человечества, речь шла о полном физическом уничтожении нашей страны и целых народов в ней проживающих. С этой точки зрения, интересным является то влияние, которое оказала война с таким целеполаганием на бытие отдельных людей, как она изменила их жизнь и, в конечном итоге, всю их дальнейшую судьбу.

В данной заметке мы представим только небольшой временной отрезок из жизни одного конкретного лица, судьба которого оказалась в водовороте грандиозных процессов, вызванных Великой Отечественной войной. Наша задача, используя лишь локальный масштаб рассмотрения данного процесса и документально подтвержденные факты и эпизоды частной жизни моего отца, Ломако Ивана Демидовича, дать представление, как это было на самом деле – в первые дни войны и в послевоенные годы восстановления разрушенного немецкими оккупантами всего уклада жизни населения одного из сел Мглинского края.

Из таких судеб, как из элементов мозаики, и складывается большое полотно того грандиозного события 1941-1945 годов, в котором мы героически выстояли, воюя практически против всей Европы, и победили, совершив невозможное. Фундамент этой победы был, конечно, заложен не только в годы пятилеток индустриализации страны, но и в первых декретах Советской власти о всеобщем образовании. Ведь Победа в этой войне, в первую очередь, определялась техническим превосходством в вооружениях, которое могли создавать и использовать лишь грамотные и технически подготовленные специалисты. Напомню, что уже 9 ноября 1917 г. совместным Декретом Всероссийского центрального исполнительного комитета и Совета народных комиссаров была учреждена Государственная комиссия по просвещению, на которую возлагалась задача руководить всей системой народного образования и культуры. А 26 декабря 1919 г. был подписан декрет о том, что всё население страны в возрасте от 8 до 50 лет, не умевшее читать или писать, обязывалось обучаться грамоте. В результате, СССР в короткий срок превратился в страну всеобщей грамотности. Так, например, уже к 1920 году удалось обучить грамоте 3 млн. человек.

Мой отец, Ломако Иван Демидович (1912-1971), родился в селе Шумарово, Мглинского уезда Черниговской губернии, в семье зажиточного малороссийского казака Демида Проворовича (ок. 1876-1938).

Ломако Иван Демидович, ок. 1950 г.

Демид перед коллективизацией имел в своем распоряжении большое и крепкое крестьянское хозяйство. В собственном владении Демида были: пятистенный дом с надворными постройками, окруженными высоким забором с воротами и калиткой; баня с предбанником; гумно для сушки и молотьбы зерна; конная косилка; молотилка, приводимая в движение лошадьми; веялка для очистки зерна от мякины; мялка для обработки льна и конопли; различные телеги, сани и даже парадная двухколёска.

Демид владел также большим участком земли и луговыми пастбищами в пойме р. Воронусы, называемой Дубровка. Здесь до революции росли вековые дубы и проходили сельские ярмарки, куда товар привозили из ближайших городов Почепа, Мглина, Суража и сел Мглинского края. В хозяйстве Демида было несколько лошадей, коров и много других более мелких животных.

В начале XX Демид жениться на Лосевой Домне Николаевне (ок.1877-1940). В их семье рождается три сына – Варфоломей (1902), Кирилл (1905), Иван (1912), а также дочь – Ольга (1908). Трое детей Демида – Варфоломей, Ольга и Иван – прожили достаточно длинную жизнь, но с Кириллом случился несчастный случай. Перед войной лошадь сильно ударила задними ногами его в живот, повредив внутренние органы. Вначале думали, что все обойдется, но потом состояние Кирилла резко ухудшилось. Возможно, что от удара произошел разрыв кишок и начался сепсис. Отец повез Кирилла в больницу г. Мглина. Кирилл был в сознании и пока они ехали вдруг сказал: «Иван, как сладко поют птицы». Через несколько минут он скончался.

Лосева (Ломако) Домна Николаевна, ок. 1935 г.

Старший сын Демида Варфоломей,. 1955 г.

Дочь Демида Ольга со своей дочерью Марией, 1962 г

 

В 1927 г. XV–й съезд ВКП(б) определил курс на коллективизацию сельского хозяйства. Сущность политики коллективизации заключалась в обобществлении средств сельскохозяйственного производства и замене частной собственности в сельском хозяйстве на коллективную (колхозную). По стране промчалась волна коллективизации, сметая старый крестьянский уклад жизни в деревнях и селах. Крестьяне сгонялись в колхозы насильственным путем под угрозой репрессий, обобществлялась не только земля, но и сельскохозяйственный инвентарь, мелкий рогатый скот, домашняя птица.

 Такая политика привела к активному сопротивлению со стороны состоятельных владельцев (кулаков, как их тогда называли), на хозяйства которых вводился повышенный денежный налог, осуществлялась конфискация хлеба, а в дальнейшем применялась и процедура и раскулачивания.

Массовая коллективизация сельского хозяйства в Мглинском районе началась в 1929 году, в год «великого перелома», который ознаменовался крупнейшими переменами в промышленности и сельском хозяйстве страны. В 1929-30 годах в самом городе Мглине было создано 4 колхоза: «Коминтерн», «17 партсъезд», «Вторая пятилетка» и еврейский колхоз «Дер-Эмес», организованный на базе Мглинского агроучастка.

В Шумарово в 1931 году был образован колхоз «Новая жизнь». Председателем назначили Ворону Кирилла Ермолаевича.

Кугач Ю.П. Раскулачивание

Согласно семейному преданию, оба моих деда, Ломако Демид Проворович и Лисейцев Никифор Ермолаевич (1871-1935), как владельцы крупных крестьянских хозяйств были насильно направлены на принудительные работы в интересах новых строек социализма. Возможно, что они были привлечены к работам на строительстве железной дороги Унеча-Мглин-Клетня.

В. Дилка. Организационное собрание колхоза.

Тогда старший сын Демида Варфоломей (1902-1968) все движимое имущество своего отца, лошадей и одну корову безвозмездно передал во вновь создаваемый в с. Шумарово колхоз «Новая жизнь», что позволило Демиду избежать стандартной для того времени тотальной процедуры раскулачивания.

Младший сын Демида Иван в 1928 году окончил 9 классов средней школы – в то время среднее образование было девятилетним. Это был год завершения партийной дискуссии о путях развития страны и перехода от новой экономической политики к политике индустриализации.

Главной задачей индустриализации было наращивание экономической и военной мощи государства максимально высокими темпами. Еще в декабре 1927 г. на XV съезде ВКП(б) были приняты «Директивы по составлению первого пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР». Начало социалистической индустриализации как составной части «триединой задачи по коренному переустройству общества» (индустриализация, коллективизация сельского хозяйства и культурная революция) было положено первым пятилетним планом развития народного хозяйства (1928–1932).

«Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут», – так охарактеризовал сложившуюся в мире внешнеполитическую обстановку И. В. Сталин.

Этот план дал основания для проведения государством целого ряда мер экономического, политического, организационного и идеологического характера, что возвысило индустриализацию в статус концепции, эпоху «великого перелома», когда стране предстояло развернуть строительство новых отраслей промышленности, увеличить производство всех видов продукции и приступить к выпуску новой техники. Создаваемые в массовом масштабе предприятия требовали наличия большого количества рабочих рук, которые должны были обеспечивать развернутые по всей стране профессионально-технические училища. В одно из таких училищ, готовящих столяров-краснодеревщиков, и поступает Иван Ломако. Завершает учебу он в тот момент, когда с 1929 г. в крае начинается интенсивное строительство железной дороги Унеча-Мглин-Клетня-Рославль.

К. Савицкий. Ремонтные работы на железной дороге

 С участия в реализации этого масштабного проекта, Иван и начинает свою трудовую деятельность в должности столяра. Дорогу строило государство по заранее разработанному проекту. Строительные работы производились в течение 3 лет. На разных участках трассы одновременно работали большие группы людей без машин. На волах, лошадях, вручную воздвигались насыпи, подвозился камень, сооружались опоры железнодорожных мостов.

Насыпь  недостроенной железной дороги через Мглин в районе д. Хорновка, 2011

От Унечи в сторону Шулаковки на расстоянии 5 км были положены рельсы, и здесь уже ходил поезд. На трассе железнодорожного полотна был выполнен большой объем земляных работ, однако в 1932 году строительство прекратилось. Остатки этой насыпи и железобетонные быки через Воронусу по-прежнему можно видеть, например, около д. Хорновка. Так завершилась третья неудачная попытка строительства железной дороги через Мглин. Одновременно с учебой Иван играл на гармошке русского строя, увлекался фотографией, занимался ремонтом часов разных марок, был и плотником и жестянщиком, мог починить и восстановить работоспособность любого технического прибора или приспособления своего времени – словом, считался в селе «мастером на все руки». В 1933 году он женится на Лисейцевой Анастасии Никифоровне (1910-1998).

Ломако Иван Демидович, ок. 1935

Лисейцева (Ломако) Анастасия Никифоровна, 1935а

И как раз на это время в крае приходится пик голода «тридцатых годов», основной причиной которого была крайняя неэффективность колхозной формы сельскохозяйственного производства в первые годы коллективизации. Резко сократилось производство зерна, производство мясомолочной продукции упало почти до нуля. На Украине, в центральных районах России и Поволжье наступил страшный голод 1930-1933 гг., названный в народе «голодовкой 30-х годов».

Вот как об этом времени в сборнике «Клинцовский летописец» вспоминает старожил Павел Максимович Храмченко.

«После 1917 года земля была отдана крестьянам. Крестьяне получили землю из расчета на пай три гектара пашни и по трети гектара сенокосных угодий. На семью приходилось по три-четыре пая. Работая на своей земле, крестьяне окрепли, в каждом дворе было по 1-2 коровы, с десяток овец, стада гусей, уток, куры. Крестьяне зажили лучше, чем при царской власти. Но с 1929 года началось обобществление земли. Отдавая в колхоз землю, коня и корову, крестьянин терял точку опоры, превращался в нищего.

Переход в колхоз для труженика крестьянина был равносилен полному разорению. Вкусив радость работы на себя, крестьянин не хотел расставаться с землей. В отношении строптивых был применен испытанный на нэпманах метод экономического подавления. Семью, объявленную кулацкой только за то, что не вступает в колхоз, облагали большим налогом. Крестьянин расплачивался первый раз сполна в надежде откупиться. Но через несколько месяцев на него накладывали более высокий налог. Со второго раза большинство семей разорялись и становились нищими».

Объективно голод был порожден неудачной политикой коллективизации, порочная практика которой в сфере сельского хозяйства сказывалась вплоть до начала войны. П.М. Храмченко, как очевидец, приводит многочисленные конкретные примеры доведения до нищеты ранее крепких крестьянских хозяйств. В селах и деревнях не стало былых песен, исчезли вечерние посиделки, пляски и хороводы под гармонь. Кто смог, убежал из деревни на стройки социализма.

Вероятно, сразу после свадьбы, из-за отсутствия работы и неблагоприятных последствий коллективизации, Иван и Анастасия уезжают в Керчь, где в это время уже жил их друг детства Карп. В Крыму они жили недолго, так как и там наступил страшный голод – люди умирали прямо на улице. Примерно через полтора – два года, скорее всего вследствие беременности матери, они возвращаются в с. Шумарово, в дом Демида, где в декабре 1934 г. рождается старший сын Александр, а затем в апреле 1940 г. еще один – Евгений.

В 1938 г. в возрасте 62 лет умирает Демид, а через два года и его жена Домна (1977-1940). В это же время, в 1940 г., Ломако Ивана назначают заведующим производства лесозавода в г. Мглине, и наша семья переезжает жить в дом на ул. Первомайской, недалеко от этого завода.

Когда началась Великая Отечественная война, отец по брони военкомата был освобожден от призыва, так как его опыт был необходим для организации производства продукции лесозавода. Но уже 16 августа 1941 года Мглин оказался оккупирован немцами, где они учредили биржу труда и организовали строгий учет всех горожан для привлечения их к трудовой повинности в интересах Германии.

Дом на Певомайской ул. г. Мглина, где жила семья Ломако Ивана до войны, фото 2010 г.

 

Оккупация г. Мглина

В городе был установлен жесточайший режим принуждения, так называемый «новый порядок», согласно которому жители Мглина воспринимались как «недочеловеки» и подлежали частью уничтожению, а частью – превращению в покорных рабов. Всё население подлежало охвату строгой принудительной системой регистрации.

Из кровавого застенка, устроенного в подвале бывшего здания райкома партии, гестаповцы, после пыток и избиений, ежедневно увозили на глиняные карьеры около крахмального завода, а также в Беловодку и Черноручье, людей, подозреваемых в связи с партизанами, где их расстреливали у ранее вырытых могил.

Поголовному преследованию со стороны фашистских извергов подвергалось еврейское население независимо от пола и возраста. Всех их, включая женщин, стариков и детей, выгоняли из своих домов и квартир, заключали в тюрьму, где их мучили голодом и постоянно пытали.

2-го марта 1942 года немецкое командование с утра запретило жителям города выходить из своих домов. В этот день фашистские бандиты СС и СД расправились с беззащитным еврейским населением. Целый день беспрерывно из тюрьмы выводили людей, загоняли их группами в избушку, находящуюся в городском парке, где заставляли раздеться догола, а потом босяком гнали по обледенелому снегу к яме, заранее вырытой на склоне холма парка, где пьяные убийцы расстреливали их из автоматов, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей.

Об этой нечеловеческой акции рассказали в подробностях М. Монченко и И. Мармылев, служившие в Мглинской полиции, но поддерживавшие связь с партизанами. Позже они ушли в партизанский отряд «Месть за Родину». Монченко и Мармылев стали свидетелями слов ребенка, доносившимся из ямы: «Дядя, не закапывай мне головку, сыпь землю на ножки...», – которые и сегодня помнят мглинчане.

На месте расстрела евреев ныне есть две братские могилы и небольшой памятник с надписью: «Здесь покоится прах более 500 мирных жителей, ставших жертвами фашизма 2 марта 1942 года».

Братская могила на месте расстрела мирных жителей г. Мглина

На Базарной площади Мглина был устроен лагерь для военнопленных. Заключённых избивали, морили голодом. Были случаи, когда оккупанты расстреливали мирных жителей за попытки передать хлеб или картошку военнопленным, умиравшим от голода. Особенно фашисты зверствовали по отношению к советским хозяйственным активистам, партизанам и тем, кто поддерживал с ними связь.

Некоторое время, по инерции, отец еще продолжал работать на лесозаводе, где локомотив приводил во вращение электрогенератор, обеспечивающий город электрическим освещением. Александр до сих пор помнит, что когда, однажды, локомотив остановился и у немецкого коменданта погас свет, то в наш дом на Первомайской явился немец и, указывая на лампочку, характерным жестом, проведя рукой под горлом, показал, что если освещение не будет восстановлено, то отца немедленно повесят.

Поэтому, учитывая установленный оккупационной властью в г. Мглине режим, наша семья срочно покинула город и вернулась в дом деда Демида, который располагался на Ломаковке – так называлась часть домов села Шумарово, где проживали жители, преимущественно имевшие фамилию Ломако.

Ломаковка с. Шумарово, справа вверху, 2011 г.

А были еще – Рыжовка (жили в основном Рыжинские), Колбасовка (здесь проживали те, кто имел фамилию Колбаса), Лосевка (проживали – Лосевы) и, наконец, Новые усадьбы (здесь уже участки под застройку выдавались всем подряд).

До войны Шумарово – это было большое и красивое село, расположенное на возвышенном левом берегу реки Воронусы, с Георгиевской церковью в центре села. Очевидно, с этого места, называемого Церковной горой, и начинается заселение с. Шумарово. Оно представляет собой возвышенную площадку (городище), с востока защищенную рекой, а с севера и юга глубокими рвами. В древности такие места всегда использовались для сооружения крепости с церковью внутри.

Перед войной жили здесь трудолюбивые, спаянные в один коллектив, хлебосольные и добрые люди. В каждом доме были достаток и благополучие. Жители села постоянно отмечали престольный праздник в честь Святого Георгия, молодежь собиралась по вечерам на танцы под гармонь, пели песни, преимущественно малороссийского содержания. Колхоз «Новая жизнь», в числе других коллективных хозяйств Мглинского района, числился передовым.

В селе был учрежден волостной, а затем сельский совет, в административно-территориальном и хозяйственном ведении которого были собственно с. Шумарово, Рудня, Филоновка, Крымок, Кипти и хутор Ясенский.

Общий вид села Шумарово, 2011 г.

Расправа над патриотами села Шумарово

Брат Саша, 16 лет, ок. 1951

Проживая на Ломаковке, отец установил активную связь с мглинскими партизанами. В частности, записки для связи он часто передавал с помощью старшего сына Александра, которому в то время было лишь шесть лет. Для этого записка пряталась, обычно под подкладкой кепки, и Саша бегал через Воронусу на Филоновку для ее передачи Ломако Полине Трифоновне, связной партизана Лисейцева Изота Никифоровича, брата нашей матери.

С осени 1941 года гитлеровцы перешли к массовому изъятию скота у населения. В Дивовке, Белькове, Балыках, Печне и ряде других деревень был угнан весь скот. Одновременно гестапо ужесточило карательные меры. Стали поступать тревожные вести – то в одном, то в другом селении фашисты в качестве меры устрашения начали прибегать к массовым расправам, производя расстрелы патриотов. Одна из таких расправ была учинена гестаповцами и в селе Шумарово.

С приходом оккупантов в Шумарове учредили полицейский стан, под особым надзором которого постоянно находился советский хозяйственный актив села и окрестных деревень. Вскоре по навету предателей активисты села Шумарово подверглись зверской репрессии.

На исходе был декабрь 1941 года. За измену Родине партизаны уничтожили старосту села Филиппа Лосева. Было это так.

Чуприк Павел Терентьевич

В один из дней в наш дом на Ломаковке пришла группа партизан, которой командовал политрук 3-й роты Чуприк Павел Терентьевич – старый друг отца, до войны – председатель Шумаровского сельского совета. Он сказал:

– Иван веди к Филиппу, принято решение его уничтожить.

Здесь необходимо отметить, что до войны наша семья была дружна с семьей Филиппа: его дочь Агапья была моей и моего брата Саши крестной матерью. Но началась война, которая все изменила.

Пришли к дому полицая. Отец постучал.

– Кто там? – спросил Филипп.

– Это я, Иван, – ответил отец. Филипп открыл дверь и тогда прямо посреди дома Чуприк Павел его застрелил.

Понимая, что фашисты просто так этого не оставят, отец на всякий случай над лежанкой печки в потолке второй комнаты дома освободил две доски. И действительно, на следующий день ночью в дом постучали. Пришли немцы с полицаями.

– Задержи их, Настя, – сказал он моей матери.

– Кто там? – спросила мать.

– Открывай. Иван дома?

– Его нет, – отвечает мать и продолжает возиться с засовами...

Зашли в дом, все осмотрели и ушли. А в это время отец через потолок выбрался на чердак дома, и через сарай в одном белье, босиком по морозу по оврагу побежал в один из ближайших домов, к деду Мамону, а затем некоторое время скрывался у Домны Трифоновны, племянницы своей жены, в д. Филоновка, недалеко от с. Шумарово. Так он спас свою жизнь. Отмечу, что и после войны хорошие отношения с дочерью Филиппа Агапьей наша семья сохранила.

В результате проведенной карательной операции немцы арестовали нескольких активистов, уважаемых всеми односельчанами:

Маюрова Ульяна Ивановна

– Ломако Севостьяна Афанасьевича,

– Колбаса Ивана Гавриловича,

– Маюрова Ефима Прохоровича,

– Сапоненко Платона Мартыновича,

– Черного Евтихия Фомича,

– Ворона Федора Ермолаевича

и молодую учительницу, комсомолку Ульяну Ивановну Маюрову.

Фашисты раздели их до нижнего белья, разули и в лютый 40-градусный мороз привели на площадь у магазина, положили на снег лицом вниз и после истязаний и надругательств расстреляли из пулемета. Полиции гестаповцы дали строгий приказ не хоронить в течении 3-х дней. Расстрел, по мнению гестаповцев, должен был явиться акцией устрашения для местного населения. Но фашисты просчитались: приходившие посмотреть на это чудовищное злодеяние односельчане и жители окрестных деревень плакали и с чувством яростного гнева высказывались: «Изверги, гады, изуверы, антихристы!», «Ничего, придет время, зверье, вы за это поплатитесь, час расплаты наступит!». В сознании людей разгоралось пламя народного гнева, усиливалась готовность вступить в борьбу с заклятым врагом.

 Расстрел ни в чем не повинных людей учинили действительно изуверы, расчетливо зарядив пулемет патронами с разрывными пулями. Черепа большинства несчастных были взорваны, ослепительно белый снег возле трупов был залит огромными до черноты пятнами крови, лица изуродованы... Все это являло собой ужасную картину...

 Вот как вспоминала об этом жена расстрелянного Севостьяна Афанасьевича Ломако, Александра Акимовна:

– Это были не люди, а звери. Ничего у них не было человеческого. Как отъявленные бандиты, они ворвались поздно ночью в дома, подняли с постели людей, не давая им одеться, выталкивали на мороз, тут же принялись жестоко избивать и погнали к магазину, к месту расстрела.

Памятник жителям села Шумарово, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны

Вспоминая об этой страшной трагедии, Александра Акимовна не плакала. За долгие годы выплаканы все слезы: рано лишилась мужа, а потом и сына – погиб на фронте... Односельчане похоронили патриотов тихо и скромно, без всяких почестей, под злобным надзором полицейских.

После войны в Шумарово открыли памятник с мемориальными досками, на которых высечены имена односельчан, жителей соседних деревень Шумаровского сельсовета – фронтовиков и партизан, павших в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Всего на этих досках 177 имен. Среди них и имена расстрелянных фашистами патриотов села Шумарово. Прошло уже много лет с того времени, а к памятнику постоянно приходят земляки, близкие и дальние родственники, чтобы возложить цветы, почтить память жертв фашизма.

Бои за освобождение Шумарово

Уже в конце августа - начале сентября 1943 года, когда части Красной армии приблизились к селу, наступил час освобождения от фашистской оккупации. Отец, мать, брат Александр и я, опасаясь карательных операций немцев, предусмотрительно покинули село Шумарово и перебрались в ближайшую к лесу деревню Поповку. Под Поповкой располагался лагерь партизан, с которыми отец установил непосредственную связь. И уже 2 сентября 1943 года непосредственно в отряде партизан был зачислен красноармейцем в 342 стрелковый полк 121 дивизии им. Суворова.

А 20 сентября он встречал шедшие со стороны с. Вормино самоходно-артиллерийские установки подполковника М.Т. Каширина с красноармейцами на борту, показывая им место форсирования р. Воронусы под Глинищем, правее д. Рудня для последующего наступления на Мглин. Артиллеристы произвели несколько залпов по городу Мглину и через «Собачье кладбище», минуя Рудню и Шумарово, направились в сторону Мглина.

Под Рудней немецкий самолет сбросил бомбу на наш танк Т-34. Его разорвало практически пополам. Остатки от этого танка еще долгое время после войны лежали под Рудней. А в самой Рудне прямо в центре деревни наши войска вынуждены были оставить легкий танк Т-26. Жаль, что его в итоге утилизировали, а нужно было оставить как память о тех событиях.

В направлении Мглина наступали части 121-й гвардейской дивизии 3-й армии А.В. Горбатова. В самом Мглине в это время все еще находились крупные силы врага. Со стороны Шумарово на Мглин наступал 1146-й стрелковый полк. Перед Мглином вражеские части прикрытия оказали такое сопротивление, что полк гвардии подполковника Каширина М. Т. лишь после второй атаки занял 20 сентября сгоревшее Шумарово, дважды переходившее из рук в руки. Немцы оказывали отчаянное сопротивление в связи с тем, что через Мглин двигались отступающие части с Почеп в направлении Гомеля. Потеря Мглина являлась для них катастрофой, так как могло произойти их полное окружение и уничтожение.

При вторичном отступлении немцы подожгли Шумарово. Сгорело много домов жителей села. Вследствие этого, многие семьи были вынуждены жить в землянках или у соседей, дома которых уцелели во время пожара. Сгорела деревянная церковь, построенная на высоком берегу Воронусы и являвшаяся украшением села и его доминантой, сгорел и наш дом на Ломаковке и все усадебные постройки.

После возвращения из-под Поповки, мы до весны 1944 г. сначала жили в доме Ломако Полины Трифоновны, а потом, вплоть до окончания войны и демобилизации отца летом 1945 года, у соседей на Ломаковке.

В результате боев за Шумарово погибло 68 наших солдат. В их честь на братской могиле в селе установлен памятник.

 

Братская могила воинам, погибшим при освобождении с. Шумарово 20-21 сентября 1943 г

Освобождение Мглина

Летом 1943 года в составе 3-й армии Брянского фронта дивизия, под командованием генерал-майора Червония Логвина Даниловича, тогда называвшаяся еще как 342 стрелковая, участвовала в контрнаступлении в ходе Курской битвы, и в результате упорных боёв 20 июля освободила г. Мценск, а 5 августа вышла на западную окраину г. Орёл.

В ходе Брянской операции дивизия под командованием Червония форсировала реку Десна в районе города Жуковка, освободив райцентр Клетня, а 22 сентября — город Мглин. На следующий день дивизия форсировала реку Ипуть, освободив г. Сураж. К 26 сентября дивизия вышла на территорию Белоруссии к посёлку Костюковичи. В этот же день 342-я стрелковая дивизия была преобразована в 121-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Командир 1538 тяжелого самоходного артиллерийского  полка подполковник Михаил Тимофеевич Каширин

Крюковский Петр Павлович, командир подразделения САУ, освобождавшего город Мглин в сентябре 1943 года (фото 1943 г.)

Таким образом, Мглин освобождала 342-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Л.Д. Червоный. В это время 13-й гвардейский тяжелый танковый полк шел из Жуковки на Мглин через клетнянские леса. Но в Шумарово и в город первыми вошли самоходки 1538-го полка подполковника Михаила Тимофеевича Каширина (1907-1944) с воинами 342-й стрелковой дивизии.

В ночь на 21 сентября командир танкового подразделения Петр Крюковский получил приказ командования взять на броню танков группу автоматчиков-десантников и ворваться во Мглин с тем, чтобы отвлечь на себя силы противника для успешного продвижения советских войск в направлении Унеча-Клинцы-Гомель.

Участник боев на подступах к Мглину со стороны Шумарово гвардии майор запаса Петр Крюковский в своих воспоминаниях в мглинской районной газете писал:

«В ночь на 21 сентября командир полка, гвардии подполковник Т.М. Каширин перед моим подразделением поставил задачу взять на броню боевых машин десантников-автоматчиков, ворваться в город и завязать бой с немецким гарнизоном. Ранним утром 21 сентября, взяв на броню трех самоходно-артиллерийских установок 30 автоматчиков из дивизии 3 Армии Брянского фронта, мое подразделение от Шумарово двигалось на Мглин. Я находился во второй машине. Так было легче управлять боем».

Мглинчанин Иван Андреевич Юрченко, живший в конце улицы Буденного, рассказывал, что в это время около его хаты на огороде были установлены немецкая пушка обычного типа и самоходная пушка «Тигр». Обе пушки были направлены в сторону Шумарово и прикрывались значительными силами автоматчиков, укрывшихся тут же, за хатами и другими постройками.

«Когда наши самоходки начали приближаться к восточной окраине ул. Буденного, немецкие пушки с расстояния 500–600 метров открыли огонь, – продолжает П. Крюковский. Под огнем врага наши автоматчики спрыгнули с брони самоходок и вступили в бой. Бой неравный, скоротечный, тяжелый. Две машины лейтенантов В. И. Кротенкова и А. И. Гурина сгорели вблизи крайних домов, а танк Черкасского свернул с ул. Буденного в поле и был подбит вблизи Шумаровской дороги.

Четвертый танк с названием «Мститель», действовавший правее, тоже был подбит. Но, когда гитлеровцы приближались к машине с криком: «Русс, капут!», пулемет из танка открыл огонь. Кричавшие «капут» отползли в огород, оставив на поле убитых. Подбитый, но «живой», танк остался в нейтральной полосе. Позднее отремонтированный «Мститель» принимал участие в боях за Белынковичи и Костюковичи («Заветы Ильича» за 1978 год № 110).

Об экипаже и самоходке Черкасского подробнее Крюковский рассказывал так:

«Самоходка Черкасского под непрерывным огнем противника маневрировала и отходила задним ходом назад. Один из снарядов попал в башню под основание люка, и люк заклинило. Очередной снаряд вывел самоходку из строя, и она не смогла двигаться. Гитлеровские автоматчики окружили самоходку, пытаясь захватить наших воинов живыми. Самоходка в это время уже сильно дымила, значит, внутри самоходки горело. Радиостанция командира полка поймала в эфире голос командира машины лейтенанта Черкасского, сообщавшего о случившемся. Герои-танкисты попытались из подбитой машины открыть огонь по гитлеровцам. Вдруг радиопередача внезапно оборвалась, но вскоре послышался «Интернационал», который танкисты пели в горящей самоходке. Весь экипаж погиб, но не сдался. Все члены экипажа посмертно были награждены высокими наградами».

Об одном из участников боя мглинчанка М. П. Ляхова, проживающая по ул. Буденного, д. 42, по памяти сообщила: «После боя один из танкистов огородами незаметно дополз до моей хаты. Звали его Владимир Михайлович Коняев, родиной из Горьковской области. Локтевая часть правой кисти была раздроблена, в рану набилась земля. Его юношеское лицо выражало нестерпимые муки. Я разрезала гимнастерку, сняла грязную повязку с руки, промыла и перевязала рану, сняла боевые награды и спрятала в солому, самого уложила в постель. Моя семья укрылась в огороде в конопле. Сюда мы хотели перенести и Коняева, но он решительно воспротивился. Скоро немцы начали жечь город, подожгли и мою хату. Коняев выбил окно, выскочил в огород, сорвал повязку и потерял сознание. Мы с соседкой спрятали его в бане. Утром 22 сентября на белых конях въехали в город наши войска. Коняева взяли в госпиталь», — закончила рассказ М. П. Ляхова.

Танкисты, погибшие при освобождении Мглина, были отмечены специальным приказом от 16 октября 1943 г. командующего бронетанковыми и механизированными войсками 3 Армии:

– командир самоходной установки 1538 полка лейтенант Виктор Иванович Коротенков (1914-1943), уроженец Тульской обл.,

– командир самоходной установки 1538 полка лейтенант Черкасский Абрам Матвеевич (1923-1943), уроженец Удмуртской АССР,

– орудийный самоходной установки 1538 полка ефрейтор Жаров Петр Никитович (1904-1943), уроженец Удмуртской АССР,

– орудийный самоходной установки 1538 полка гвардии ефрейтор Киселев Дмитрий Константинович (1906-1943), уроженец Ивановской обл,

– механик водитель самоходной установки 1538 полка гвардии старший сержант Панекин Михаил Васильевич (1921-1943), уроженец Орловской обл.,

– санинструктор медсанчасти 1538 полка старшина Шеходанова Анна Ивановна (1922-1943), уроженка г. Игарка Красночрского края.

По непонятным причинам в этом приказе отсутствует командир самоходной установки 1538 полка лейтенант Алексей Иванович Гурин (?-1943), о котором упоминает в своем рассказе Петр Крюковский. Можно предположить, что возможно он полностью сгорел в своем танке вместе с документами и его невозможно было идентифицировать,

О подвиге танкистов 1538 полка, погибших в бою за г. Мглин 21 сентября 1943 г., наглядно рассказывают скупые строки их наградных листов, подписанных подполковником Кашириным через шесть дней после боя за Мглин.

 

Наградной лист лейтенанта Виктора Ивановича Коротенкова (1914-1943)

 

 Наградной лист лейтенанта Черкасского Абрама Матвеевича (1923-1943

 

 Наградной лист ефрейтора Жарова Петра Никитовича (1904-1943),

 

Наградной лист гвардии ефрейтора Киселева Дмитрия Константиновича (1906-1943)

 

Наградной лист гвардии старшего сержанта Панекина Михаила Васильевича (1921-1943)

 

Наградной лист старшины Шеходановой Анны Ивановны (1922-1943)

Партизаны мглинского отряда, встретившиеся с вновь подошедшими регулярными частями Красной Армии в Поповке, дали командованию ценные разведданные о немецком гарнизоне во Мглине. Учитывая неудачу лобовой атаки танкистов, командование начало концентрировать крупные силы для взятия города в клещи, сосредотачиваясь на линии Рудня–Шумарово–Ветлевка, в непосредственной близости от Мглина.

Немцы видели, какие силы советских войск концентрируются на подступах к городу, поняли, что Мглин больше удержать не могут, и 21 сентября во второй половине дня немецкий гарнизон начал эвакуироваться.

В это время факельщики уже поджигали восточную окраину, а затем подожгли весь город. К этому времени большая часть населения покинула город и укрылась в оврагах в ближайшем лесу. Оставшиеся в городе попрятались в погребах, банях, коноплянниках. У немцев, спешно эвакуировавшихся из Мглина, не было времени разыскивать и убивать попрятавшихся в городе людей, но они успели расправиться с заключенными, находившимися в подвале гестапо.

Рано утром 22 сентября части 121-й дивизии Червоного с южной стороны и части Гришина с северной стороны начали обтекать Мглин и в восьмом часу заняли город. В это время фашист-факельщик термическими выстрелами еще поджигал дома по Октябрьской улице за кладбищем.

Когда наши части от Ветлевки приближались к Первомайской улице, а от Шумарово по ул. Буденного, в город уже ворвались танкисты. В немецком госпитале они еще успели захватить офицера медицинской службы, дежурившего у телефона, но сам госпиталь был уже пуст. Своих тяжелораненых фашисты пристрелили, остальных успели вывезти из здания школы. В освободившуюся школу раньше других прибежали учитель математики Игнат Мертиевич Палевич и сторож школы Георгий Кондратьевич Шунько.

И. М. Палевич рассказывал: «Пристреленных немцев мы стащили в одно место и спасли школьный деревянный флигель, только что подожженный отступавшими оккупантами. Основное каменное здание средней школы, приспособленное под госпиталь, немцы не поджигали, но уничтожили всю школьную мебель, выбили все окна и двери. В таком виде 22 сентября наши войска заняли среднюю школу под временный госпиталь».

При отступлении из города почти все дома центральных улиц были сожжены немцами. Повсюду валялись трупы гитлеровцев, остовы разбитых машин, минометы, напоминая о бесславном и позорном бегстве «непобедимой» армии. Все промышленные предприятия, а также учреждения были уничтожены, а крахмальный завод взорван.

Улицы города были завалены горелыми остатками домов и обломками изгородей. Городской парк был превращен в еврейское кладбище. От летнего театра осталось одно пепелище. Все колхозные скотные дворы, конюшни, свинарники, зернохранилища были уничтожены. Многие колхозы района после освобождения от оккупации не имели ни одной лошади и никакого другого скота.

Из политдонесения Политотдела 121 гвардейской дивизии в Политотдел 3-й армии о боях за город Мглин 25 сентября 1943 г. «Части дивизии с 21 сентября 1943 г. вошли в соприкосновение с противником на подступах в гор. Мглин. Противник пропустил 1146-й стрелковый полк в предместья города, после чего перешел в контратаку из населенных пунктов, расположенных севернее и южнее города. Под напором превосходящих сил противника 1146-й стрелковый полк отошел, понеся при этом потери в живой силе до 300 человек убитыми и ранеными. Части дивизии, перегруппировав свои силы, повели решительное наступление и к утру 22.09.43 г. овладели городом Мглин... В ночь с 24 на 25.09.43 г. части дивизии форсировали реку Ипутъ и ведут упорные бои за овладение городом Сураж...».

Вечером того памятного дня солдаты и офицеры полка, трудящиеся города проводили со всеми воинскими почестями в последний путь погибших в боях за Мглин: киевлянина, командира экипажа самоходно-артиллерийской установки, девятнадцатилетнего лейтенанта А.М. Черкасского, капитана В.И. Кротенкова, так и не успевшего посетить родной Новозыбков, ефрейтора В.И. Лотарева из Горького, старшину медслужбы А.И. Шеходанову из Сибири и других, посмертно награждённых орденами и медалями Родины. Захоронены они были в сквере на Советской площади города. А 24 сентября состоялся большой митинг, посвященный освобождению города и района от немецко-фашистских захватчиков. На нём выступали представители воинских подразделений, освобождавших район, бывшие партизаны и горожане.

В бою за Мглин погибли 28 автоматчиков и экипажи сгоревших танков. Имена их высечены на мраморном памятнике, установленном во Мглине в 1976 году. Память о погибших увековечена и в названии ул. Танкистов, которая до этого была безымянной.

Фронтовые эпизоды гвардии ефрейтора Ломако

После освобождения многие жители с. Шумарово райвоенкоматом были призваны в Красную Армию. Был зачислен красноармейцем 342 гвардейского стрелкового полка 121 дивизии и отец. Свой боевой путь он начинает ездовым комендантского взвода, включавшего два отделения – стрелковое (сержант и 11 стрелков-красноармейцев) и хозяйственное (3 сержанта и 11 солдат). Комендантский взвод во время войны являлся одной из частей управленческого аппарата полка. Он был предназначен для охраны и хозяйственно-бытового обслуживания командования, штаба, начальников отдельных служб и политаппарата полка. Обычно комендантским взводом командовал офицер в чине лейтенанта/мл. лейтенанта.

В хозяйственное управление взвода входили – одна пароконная повозка и три походные кухни кавалерийского образца. Пароконная повозка с ездовым предназначалась для транспортировки документов и личных вещей офицерского состава полка, а три другие пароконные повозки представляли собой походные кухни.

Пароконная повозка времени Великой Отечественной войны

Каращук Андрей. Полевая кухня

Ездовым пароконной повозки комендантского взвода и был зачислен отец. Должность «ездовой» – сейчас в армии анахронизм. А в войну, особенно в начале - это была весьма распространенная специальность. Снабжение войск боеприпасами и продовольствием, артиллерийские упряжки, вывоз раненых - все это на лошадях. Да и командиры, за отсутствием автомашин, нередко обходились конной упряжкой. Вот такую упряжку и доверили только что призванному красноармейцу Ломако Ивану.

Не ездового комендантского взвода была возложена полная ответственность за сохранность всех оперативных документов полка, находящихся в повозке. Для выполнения этой задачи он был вооружен автоматом.

Отец рассказывал, как в первые месяцы фронтовой службы, он после длительного похода устал и уснул в повозке, что обнаружил командир полка. Вероятнее всего это был полковник Ячменев Федор Абрамович, который командовал 342 полком в период с 19.11.1943 г. по 19.04.1944 г. Полковник Ячменев, возмущенный таким проступком, вытащив пистолет угрожал расстрелять отца на месте. Правда, через некоторое время он взял себя в руки и инцидент был исчерпан. Однако эта ситуация показывает, насколько высокой была требовательность командиров Красной Армии к своим подчиненным во время войны. С такого драматического эпизода и начинается второй период военной жизни Ломако Ивана в составе 342 стрелкового полка…

Командир 342 полка Карташев Иван Иванович

В октябре 1944 г. полковник Ячменев Ф. А. от командования 342 полком был отстранен, а на его место назначен полковник Пономаренко Илья Степанович-, а затем Карташев Иван Иванович (1899-1950), который и оставался командиром полка до конца войны.

За успешные действия в Орловской наступательной операции и проявленный при этом массовый героизм 23 сентября 1943 года 342 дивизия была награждена почётным званием «Гвардейская», получила новый войсковой № и преобразована в 121-ю гвардейскую стрелковую дивизию.

Дивизия в ноябре приняла участие в Гомельско-Речицкой операции. Форсировав реку Сож, порвала оборону противника и освободила село Корма и к 25 ноября вышла к Днепру в районе города Рогачёв. За освобождение Гомеля 121-я гвардейская стрелковая дивизия получила почётное наименование «Гомельской», а командующий 121-й дивизии генерал-майор Червоний был награждён орденом Суворова 2-й степени. Во время боёв севернее Гомеля Червоний был тяжело ранен, отказавшись эвакуироваться в госпиталь, лечился в дивизионном медсанбате. После двух месяцев лечения Червоний вернулся на должность командира дивизии.

Развивая наступление в Брянской и Гомельской операциях 121-я дивизия, как указывалось выше, принимала участие в освобождении городов Мглин, Сураж, Почеп и в форсировании реки Сож с выходом на реку Днепр в Белоруссии. Затем 121-я дивизия участвует в Ровно-Луцкой операции. За прорыв обороны в ходе дальнейших наступательных боев на львовском направлении, в том числе при освобождении городов Ровно и Луцка, а также за проявленные при этом доблесть и мужество дивизия была награждена орденом Суворова II степени (9 августа 1944 года).

24 июля 1944 г. части 121-я дивизии вступили на территорию Польши и участвовали в освобождении польских городов Вреслав и Жешув.

Боевой путь 121 гвардейской Гомельской дивизии в 1943-1945 гг.

Преодолевая ожесточённое сопротивление противника, 121-я дивизия 24 января пересекла границу фашистской Германии и стремительно продвигалась к Одеру. 26 января с ходу форсировала его и, захватив плацдарм, вела упорные бои за его удержание. Затем в феврале 1945 года дивизия успешно действовала в Нижне-Силезской наступательной �