Анатолий Сидоров
П Е Р Е П Р А В А
Исторически сложилось так, что все или почти все города в мире стоят на берегу какой-то реки, большой или малой, тут уж как какому городу или реке повезло. Иногда названия городов привязывают к названиям рек: Ростов-на-Дону или Франкфурт-на-Майне, например. Повезло реке Дунай - на её берегах разместились не просто большие города, а столицы нескольких европейских государств! Повезло и реке Сена: на ней сам Париж стоит. А вот другая река с таким же названием может обижаться на судьбу: ей достался всего лишь дачный посёлок Глаженка под Брянском.
Город Мглин стоит на высоком берегу реки с каким-то несерьёзным названием - Судынка. Другое дело: красивые названия Днепр, Урал или Волга, а тут какая-то Судынка! Но многие мглинчане и до сих пор ещё считают, что высокий берег реки свидетельствует о том, что когда-то и она была полноводной и могучей и гордятся своей рекой с таким, хоть и несерьёзным, но ласковым именем. Но куда там ей, нашей Судынке! Ведь длина её всего-то чуть более 30 километров и глубина соответствующая - около метра, хотя и при такой глубине я в детстве ухитрился в ней чуть не утонуть.
Под стать Судынке и другая местная река Воронуса или просто Воронус, как её многие здесь называют. Обе эти речки начинаются и заканчиваются на территории нынешнего Мглинского района. Они берут начало где-то за селом Разрытое, текут параллельными курсами и сливаются вместе уже перед самым впадением в красавицу Ипуть.
Ипуть – главная, знаковая река всего Мглинского края: на её берегах происходили все важнейшие события в крае, начиная с древности и заканчивая сегодняшним днём. Последним по времени таким событием стала трагическая гибель партизанского отряда при его переправе через Ипуть в июне 1943 года.
Мой одноклассник, Сергей Семёнович Ицков, вспоминает, как в то лето в дом его родителей во Мглине прибежала родственница из дальнего села на Ипути и с ужасом рассказывала, что там на лугу у реки и в самой речке находятся сотни убитых немцами людей, которых они даже не дают захоронить. Всю жизнь у Сергея Семёновича перед глазами стояла эта жуткая картина и уже став взрослым, ему пришлось снова к ней вернуться. Будучи председателем Совета ветеранов района, он проводил большую работу по сохранению памяти о погибших на территории района воинах Красной Армии и партизанах. По его инициативе было установлено в сёлах района более десятка таких памятников.
Река Ипуть
Судьба свела его с таким же энтузиастом из соседнего Клетнянского района Тимофеем Дмитриевичем Кашенковым, который первым обратил внимание на то, что об этой трагедии, произошедшей на берегу Ипути, теперь уже ставшей пограничной рекой между двумя соседними районами, стали незаслуженно забывать. Раньше на клетнянской стороне реки на месте переправы стоял деревянный крест, он сгнил и кем-то был заменён на жестяную пирамидку с надписью от руки, но та тоже от времени пришла в негодность. Много времени у них ушло на получение разрешения на установку нового памятного знака, тем более, что территория на той стороне реки при очередной реорганизации в области стала принадлежать уже третьему, Суражскому району, вроде бы и не имевшему к этой трагедии отношения.
Средства на установку знака, понятное дело, собирали всем миром, но как бы там ни было, памятник на той стороне Ипути появился, хороший, красивый памятник, но теперь уже мглинчане остались при этом как бы в стороне. Этого Сергей Семёнович допустить не мог и начал свою историю с установкой другого памятного знака, уже на мглинском берегу реки.
В качестве его основы был использован огромный 10-тонный гранитный валун, найденный где-то на одном из дальних полей района и каким-то чудом там сохранившийся. Этот камень обтесали, установили на нём соответствующую табличку с надписью.
Каких трудов стоило перевезти его по болотам и бездорожью к месту установки, можно себе легко представить. При этом всё делалось добровольцами, за свой счёт и в личное время без какой-либо помощи и поддержки со стороны. Но, в конце концов, и этот памятник был торжественно открыт и на его открытии было много сказано громких слов о памяти поколений. А те, кто всё это сделал своими руками, главные действующие лица этой истории, скромно стояли на этом митинге в честь открытия знака в сторонке.
Камень доставлен на место. Слева виднеется памятник на другом берегу Ипути
Этой историей я поделился с известным брянским журналистом Ю. Фаевым и он в своём журнале «Точка!» разместил статью «Камень у переправы», в которой подробно описал все мытарства энтузиастов с установкой памятника, а также вкратце с наших слов коснулся версии тех событий, которые там тогда происходили.
Ицков Сергей Семенович (в центре) на открытии памятника
Вот выдержки из этой статьи.
…«Про историю, которой посвящён памятник, в сборнике «Лесные богатыри» (Тула, 1966 год, стр.183) написано так: « В июне 1943 года 1 и 2 Клетнянские и Воргенская партизанские бригады отбивали натиск крупных сил карателей. Бои длились около месяца. Благодаря высокой дисциплине и хорошей воинской выучке личный состав понёс в этих изнурительных боях минимальные потери». Слова про изнурительные бои - правда, про минимальные потери - ложь. Потери эти были огромны, ужасны. Летом 1943 года сдвинулась на запад линия фронта, и немцы решили уничтожить партизанские республики под Навлей, Дятьково, Клетнёй, выдвинув к лесам уже не карателей, а регулярные войсковые части с фронта. Это были спланированные армейские операции с участием нескольких немецких дивизий, целью которой была полная «очистка» прифронтовой полосы.
Крупные воинские подразделения немцев взяли в кольцо мглинско-клетнянский лесной массив, где базировались две партизанские бригады (Мальцева и Данченкова) и стали методично сжимать его, уничтожая на пути всё живое, кроме тех деревень, которые были определены, как опорные пункты.
Партизаны приняли решение прорываться и уходить на запад, в белорусские леса. Отступали с боями. Чудом оставшиеся в живых позже рассказывали, что людей в соединении было так много, что лесные тропы после их прохода тут же превращались в торный тракт. Так шли несколько тысяч человек: бойцы, вместе с женщинами, стариками, детьми – последним, сбежавшим из сожжённых деревень, было просто некуда деваться. В ночь на 12 июня они оказались у деревни Луговка у брода через Ипуть.
Передовой отряд Медведева тут же вброд переправился через реку и ушёл на другую сторону в лес. Но людей на берегу реки скопилось очень много и они устали после долгого перехода. Решили заночевать здесь, на мглинском берегу. Кто бы знал, что это решение заранее поделило всех на живых и мёртвых?
За передвижением отступающих партизан следили. Немцы за ночь окружили их вновь и утром, когда партизаны начали переправу, ударили из пулемётов по ним с двух берегов. По признанию немногих, чудом оставшихся в живых, – один из партизан, например, рассказывал, что спасся раненым только потому, что ухватился за проплывающую корягу,- это была настоящая бойня. Убивали всех, в плен никого не брали. Ипуть была красной от крови. Тела погибших находили потом далеко от Луговки, у самого Суража.
Рассказывают, что позже комиссар отряда, который руководил переправой, остался жив и, опасаясь ответственности, доложил по команде, что отряд успешно вырвался из кольца. Официально считается, что в тот день на переправе погибло 167 партизан. Куда там! В то время, да и много лет спустя, наши потери считали с неохотой. Правда, мглинский краевед Анатолий Сидоров нашёл в отчёте 2-й немецкой танковой армии цифру об «эвакуации» более 15 тысяч человек из этой зоны. Что это была за «эвакуация», догадаться несложно: после себя захватчики оставляли выжженную землю»…
Так описал Юрий Васильевич событие, произошедшее тогда на берегу Ипути. К сожалению, в его рассказе есть неточности и сегодня, когда открыты (и пока ещё не закрыты снова) многие военные и партизанские архивы тех лет, я считаю необходимым внести некоторые уточнения и дополнения к его рассказу и рассказать чуть больше о том событии. До этого мне пришлось познакомиться со многими документами об истории партизанского движения в нашем крае и массой воспоминаний участников, порой противоречивых или взаимоисключающих друг друга, но без этого трудно было бы представить себе, что же там, в Клетнянском лесу, тогда происходило. В основном в этих воспоминаниях партизаны предстают перед нами почти исключительно героями, но война – дело кровавое и жестокое, в ней и сейчас еще остается много белых пятен. Я не буду при этом касаться, так сказать, «производственной» деятельности партизан, о ней достаточно написано в других местах.
Начну с того, что мглинско-клетнянский лесной массив, простирающийся на десятки километров по левому берегу Ипути, представлял, да и сегодня представляет из себя глухой труднодоступный район, изобилующий болотами и мелкими речушками типа той же Судынки. В первые месяцы войны он стал надёжным прибежищем для многих сотен красноармейцев, попавших в окружение на этом участке фронта. Это потом наши войска научились воевать и бить немцев, а поначалу в окружение попадали целые дивизии и даже армии. Окруженные объединялись в группы, некоторые из них пытались пробиться к своим, многие попадали в плен, но большинство оставалось в лесу. Им надо было где-то жить и чем-то питаться. Многие находили приют у местного населения. В селе к тому времени оставалось мало мужчин и крепкие мужские руки были нужны в каждом хозяйстве. Но для большинства из них лес всё равно оставался главным убежищем. К концу года там уже собралось около двух десятков крупных групп окруженцев. Кроме них в Клетнянском лесу тогда находилось и несколько уже функционирующих партизанских отрядов Клетнянского, Мглинского и Дубровского районов, созданных местными властями этих районов в соответствии с директивой Сталина о развёртывании партизанского движения в тылу врага. Правда, эти отряды были малочисленны, не имели они ни оружия, ни опыта партизанских действий и немцам особо не досаждали. Их главной задачей было «пересидеть» зиму, а других задач перед ними пока никто не ставил. Вот и ограничивались их действия зимой первого года войны засадами, нападениями на полицейские посты в отдалённых населённых пунктах, убийствами особенно активных пособник