Григорий Ломако

Воспоминания о фронтовиках Великой Отечественной войны

и кузнице Победы над фашизмом

к дню 75 годовщины 1945-2020 годов

 

 

В июне сорок первого Мне десять лет. В разгаре лето… Отец - инспектор в сельсовете. Но тут фашистская война! На нас, как гром свалилась, И все внезапно изменилось! Был тогда я моряк-мальчуган, А теперь я войны ветеран.		Но как бравый боец-партизан, Я шустрил и костры поджигал, Оккупантов немецких пугал, А ведь был я лишь только пацан! Нас,  детей Великой Страны, Ни сломать , ни унизить они не смогли, Так как жили и выросли мы, Как потомки казацкой Седой Старины!
Мальчуган Ломако Григорий, 1940 г.	Ломако Григорий делится воспоминаниями о войне с братьями Евгением и Владимиром, 2019 г.

 

 

  Фронтовая и послевоенная судьба Ломако Варфоломея Демидовича

До войны мой отец, Варфоломей Демидович, работал в Шумаровском сельсовете финансовым и налоговым инспектором. С объявлением войны 22 июня 1941 г. ему было поручено срочно на велосипеде объехать по домам активистов и коммунистов, согласно имеющегося списка на 11 человек, и сообщить им место сбора на фронт в г. Трубчевске, где формировалась воинская часть. Он всех объехал и предупредил о сборе на фронт, но все они, кроме одного, ответили, что «никуда мы со своих хат не пойдем».

Ломако Варфоломей Демидович после войны

 

Отец быстро вернулся с велосипедом, выкопал на огороде под яблоней квадратную глубокую яму, опустил туда ящик из-под пчел, уложил много финансовых документов, журналы и облигации, с которыми работал в сельсовете, накрыл крышкой и клеенкой, а затем ящик закопал.

Мать собрала на дорогу продукты, он простился с нами и ушел с другом во Мглин, а потом они успели добраться до Трубчевска, где уже была сформирована воинская часть, которая затем оказалась под Волоколамском Московской области.

Нашу деревню, с. Шумарово, немцы оккупировали уже в августе 1941 года. И мы остались с матерью терпеливо ждать конца войны и, как могли, сопротивляться оккупантам, дожидаясь Победы!

Отец Варфоломей в это время, в звании старшего сержанта, уже защищал Москву, расстреливая фашистов с пулемета «максим», будучи командиром пулеметного расчета. Был ранен в спину, а затем до получения более тяжелого ранения в сентябре 1943 г. воевал на Смоленском направлении.

Во время передислокации и пополнения расчета на опушке леса снайпером был ранен в голову ниже виска. Срочно его отправили в Казань и Вологодский госпиталь, откуда через 5 месяцев после ранения он прислал первое письмо, а потом сам вернулся домой инвалидом первой группы с перекосившемся лицом от пулевого ранения.

Наградной лист отца об этом периоде его фронтовой жизни сообщает, что «командир пулеметного расчета 23 стрелкового полка, 53 стрелковой дивизии, 3-й Армии ст. сержант Ломако Варфоломей Демидович, 1902 г. рождения, храбро участвовал в боях по обороне г. Москвы с 30 ноября 1941 года по 29 декабря 1941 г. Был ранен под Волоколамском в спину, но после излечения продолжал боевые действия в этой же части на Смоленском направлении в должности командира пулеметного расчета. В боях за г. Ельню 14 сентября 1943 года был тяжело ранен в голову с повреждением височной пирамиды» и, в результате длительного излечения в госпиталях городов Вологды, Казани и Горького, был признан непригодным к боевым действиям со снятием с воинского учета.

 

Наградной лист и характеристика Ломако Варфоломея, 1944 г.

 

В мае 1944 года отец вернулся домой и, как активный участник обороны г. Москвы, Волоколамска и Ельни, был награжден медалью «За боевые заслуги». Так закончилась его фронтовая жизнь и началась, после демобилизации, другая, гражданская, в должности председателя колхоза «Новая жизнь» Шумаровского сельсовета. За период своей работы отец был также отмечен с положительной и патриотической стороны. С 24 мая 1944 года он смог организовать работу в колхозе на высоком уровне, пользовался большим авторитетом среди колхозников и руководства района.

На его больную от ран голову дома на него свалилось много дел и забот. В первую очередь, откопал ящик с документами и облигациями в надежде, что они сохранились. Но оказалось, что они сгнили, в том числе и облигации, которые он надеялся обменять на деньги для строительства дома.

Дом в с. Шумарово немцы сожги. Надо было строить новый дом для семьи, которая временно жила в п. Шутиловка у сестры и Герасима Лосева. Для строительства дома нужны были бревна и пиломатериалы, но председатель Шумаровского сельсовета Дмитрий Свидерский отказывал по различным причинам выписать лес. Пока отец не написал в редакцию районной газеты о таком отношении к инвалиду и участнику Великой Отечественной войны.

Лес был выписан, и мы с отцом возили и строили из него дом, а также пилили вручную доски на «козлах». Но отец сильно заболел тифом, медсестра постоянно находилась возле него. Он выжил. Судьба оставила его в живых.

Еще больного его избрали председателем колхоза, где нет ни рабочей силы, ни сельхозтехники, однако он сумел посеять озимые в основном с женщинами при помощи плуга, лошади и коров. Через год урожай созрел хороший, убрали в копны, но не обмолотили, помешала дождливая погода и снег.

Чтобы выращенный урожай не остался на зиму под снегом сутками работали колхозники на току по обмолоту, а зерно в мешках раздавали по домам для сушки в печах с возвратом в колхозные кладовые.

Прокурорский надзор был снят, судьба Варфоломея опять помиловала, как в боевых условиях на фронте в течение трех лет, когда дважды был ранен в спину и в голову.

Судьба наших родных и родственников, которые ушли на фронт защищать Родину от немецких фашистов, – Ломако Варфоломея Демидовича, Ломако Михаила Варфоломеевича, Ломако Ивана Демидовича, Ворона Василия Николаевича, Ворона Михаила Николаевича, Гомкова Филиппа, – оказалась трудной, но счастливой: они вернулись домой с Победой, раненными, но, все-таки, живыми.

Гомков Филипп, муж тети Ольги, вернулся домой с фронта без двух ног, а в домашних условиях простудился и умер от воспаления легких. Однако судьбы тех, кто отказался сразу уйти на фронт или в партизанские отряды, оказались, напротив, печальными. Так, многие из тех, кому отец до оккупации сообщал о необходимости прибыть на сборный пункт в г. Трубчевск, поплатились жизнью от фашистских захватчиков. Зимой 1941 года немцы их зверски расстреляли на площади в центре села Шумарово.

Участник войны с белофинами и защитник Ленинграда – мой брат Михаил

В 1939 году моему старшему брату Михаилу исполнилось 18 лет, он добровольцем уходит на войну с белофинами и с этого времени он находится в рядах РККА (рабоче-крестьянской красной армии). Всю Отечественную войну воевал на Ленинградском фронте в составе морской пехоты в званиях от рядового до сержанта.

Михаил как спортсмен и хороший лыжник был зачислен Красногвардейским РВК г. Ленинграда в третью стрелковую роту отдельного лыжного батальона РККА, где одновременно с боевыми действиями выполнял должностью писаря-наблюдателя четвертого взвода третьей роты 99 батальона, согласно сохранившейся копии служебной характеристики от 25.03.1940 года.

Участвовал в боях с белофинами. В бой всегда шел первым и этим завлекал за собой товарищей. При выполнении боевых задач все приказания и распоряжения выполнял отлично. По приказу НКО № 63 1940 года, за успешные действия против финской армии ему Красногвардейским РВК г. Ленинграда выплатили денежное вознаграждение в сумме 300 рублей, зачислили курсантом военно-морского училища ПВО Прибалтийского военного округа и дали отпуск на один месяц для поездки на Родину в село Шумарово.

Когда он приехал домой, то привез мне, брату, форму моряка в подарок, в которой нас с ним дядя Ваня сфотографировал и это фото до сего времени сохранилось.

Финская война его сильно изменила, лицо от морозов было обожженным и загорелым, кулаки рук от лыжных палок были толще обычных.

Из рассказов Миши о войне с белофинами было ясно, что Советский Союз вел более гуманную политику с раненными пленными финами, которые часто были более агрессивны по отношению к нашим солдатам. Так, например, Миша вспоминал, что когда раненный фин лежал на снегу и увидел проезжавшего на лыжах Михаила, то бросил финку, чтобы убить Мишу, но промахнулся. Тогда Миша подъехал к фину и пригрозил ему тоже финкой. Это увидел командир роты и доложил политруку, который строго предупредил Михаила о недопустимости подобных действий с раненным противником.

Война с Финляндией в зимний очень морозный период 1939-1940 гг. была тяжелой. К марту 1940 года финское правительство осознало, что никакой реальной военной помощи, кроме добровольцев и оружия, Финляндия от союзников не получит. После прорыва «линии Маннергейма» Финляндия заведомо была не в состоянии сдержать наступление Красной Армии. Встала реальная угроза полного захвата страны, за которым последовало бы либо присоединение к СССР, либо смена правительства на просоветское. Поэтому финское правительство обратилось к Советскому Союзу с предложением начать мирные переговоры. 12 марта мирный договор с Финляндией был заключён.

Все официально объявленные территориальные претензии, выдвинутые СССР к Финляндии для обеспечения безопасности Ленинграда и Мурманска, были удовлетворены. Советский Союз получил полный контроль над акваторией Ладожского озера, что имело чрезвычайное значение в период обороны и прорыва блокады Ленинграда.

Михаил в войне с Финляндией получил большой опыт ведения боевых действий. После отпуска он продолжил учебу в военно-морском училище, но его не закончил, началась Великая Отечественная война. Из курсантов создали отряды морской пехоты и отправили в военные части, которые участвовали в обороне сначала порта в г. Либаве, потом г. Таллина.

О героических делах отряда курсантов хорошо написано в военных мемуарах Ю.А. Пантелеева, где описывается один из эпизодов героической борьбы курсанта комсомольца Ломако – «он лежал у пулемета и вел огонь по наступающей вражеской пехоте».

Несколько раз фашисты поднимались в атаку и каждый раз откатывались. Тогда они пошли на хитрость. Несколько гитлеровцев поползли в обход, чтобы незаметно подкрасться к окопу. Ломако Михаил сделал вид, будто их не замечает, подпустил совсем близко и в решительный момент бросил связку гранат. Ни один из гитлеровцев не поднялся.

Остальные курсанты дрались также умело и самоотверженно. Их оставалось немного, но они сдерживали натиск целого полка фашистов. Потом отдельную бригаду морской пехоты курсантов передали Ленинградскому фронту, где Михаил в звании сержанта воевал до конца войны.

Михаил Варфоломеевич Ломако. 1945 г.

Михаил Ломако (справа) с фронтовыми друзьями, 1945 г.

Всю отечественную войну Михаил воевал на Ленинградском фронте в составе морской пехоты, защищал Ленинград вплоть до полного снятия Блокады 27 января 1944 года. Был трижды ранен. В справках о ранениях Михаила, указывается, что в боях за Советскую Родину, сержант отдельной разведроты 5-стрелковой бригады Ломако Михаил Варфоломеевич: 22.12.1942 был ранен в живот, 18.02.1944 – в левое предплечье, а с 14 февраля по 13 марта 1945 г. находился на излечении в госпитале в/ч 57821, по поводу осколочного ранения.

В честь 40-летия прорыва Блокады в 1984 году его пригласили в Ленинград, где он рассказывал как это было на Ораниенбаумском плацдарме под Ленинградом, который был отрезан от основных советских сил и сыграл значительную роль в обороне Ленинграда. За участие в обороне Ленинграда Михаил был награжден Орденом Отечественной войны II степени. После войны через 2 года он демобилизовался и вернулся женатым в село Шумарово.

Михаил Варфоломеевич с женой Александрой, ок. 1949 г.

Мглинский горком и горисполком назначили его директором Мглинского райпищекомбината, где проработал до июня 1950 г. и был уволен по его собственной инициативе, в связи с отъездом на строительство газопровода Курастрой, откуда в 1953 году переехал в Днепропетровск, на родину жены, где всё время работал на разных должностях по строительству промышленных объектов и жилых домов до 1974 г. С 1974 до 1976 г. работал на строительстве гидролизного завода города Ивдель Свердловской области до ухода на пенсию.

Он был очень весёлый, общительный, рискованный, решительный человек и хороший семьянин. В Приднепровске построил уютный дом, создал большую семью – 4 дочери, внуки и правнуки, всего 15 человек. Однако большие неприятности на работе и смерть жены, подорвали его здоровье. Михаил умер 4 октября 2006 г., в возрасте 86-и лет. Похоронен на кладбище г. Приднепровска возле жены Александры. Жизнь свою прожил очень сложно, много было всяких потрясений и в военное, и в мирное время, но это отдельное повествование...

 

Партизан и фронтовик – мой дядя Ломако Иван Демидович

Брат моего отца, Иван, был самым младшим сыном Демида и его жены Домны. Добрый, целеустремленный и умный Иван, трудолюбивый, как и его отец Демид, был любим всеми.

На фото дядя Ваня, ок. 1950 г.

Он всегда по всем вопросам, с которыми к нему обращались, оказывал помощь и давал хорошие советы, выручал из любой беды и трудностей жизни. Поэтому у него было много друзей, все к нему тянулись, относились с добротой и теплотой. Его олицетворяющая личность и душевность, похожая на мать Домну, с прожитыми годами все ярче вспоминается в каждом случае общения с ним.

В тяжелейших условиях жизни ему удавалось добросовестно выполнять в своей семье свой долг мужа и отца.

Он очень любил свою жену Анастасию, у которой от мигрени болела голова, поэтому он часто менял местожительство, с выездом в южные места, чтобы ей жилось легче. Но это не помогало, и они возвращались обратно.

Также дядя Иван уважительно и добросовестно относился к нам, своим племянникам, которых считал, как своих детей, и в любое время оказывал помощь и выручал из любой беды. Особенно по-отцовски оказывал большое внимание и проявлял попечительство в момент отсутствия моего отца (его брата) Варфоломея, который был на фронте и в период оккупации немцами села Шумарово с августа 1941 г. по сентябрь 1943 г. Систематически следил за моими поступками и действиями, которые могли привести к неприятностям.

Вот несколько эпизодов, в которых Иван оказал мне помощь и выручил из беды и сложных обстоятельств.

В начале Великой Отечественной войны уже в августе 1941 года немецкие оккупанты на мотоциклах и автомашинах ворвались прямо к нам во двор на Ломаковке и начали устанавливать свои новые порядки в нашем доме. Выгнали нас из дома в сарай, подвал и погреб, перебили кур, застрелили поросенка и потащили на костер в саду, где организовали кухню, а перед ней открытый туалет в виде канавы с доской. В доме разместили штаб, над окнами установили ящик с почтовыми голубями, которых брали с собой во время частых выездов, в близлежащие поселки. Как стало известно потом выезды эти были связаны с поиском мест нахождения партизан и проведения карательных действий в Филоновке, Киптях и др. населенных пунктах около с. Шумарово.

Однажды я заметил, что несколько немцев быстро собрались и уехали на автомашине, которая была во дворе. А ящик, где были голуби, оказался пустой. К вечеру один голубь с перевязанной ногой прилетел в клетку, я его длинным прутом пугнул и он вылетел из клетки куда-то. При возвращении на грязной автомашине, возбужденные немцы, увидев меня, тыча пистолетом мне в висок и в клетку с криком «партизан - партизан» стали запугивать меня. Мать побежала к дяде Ване, а тот к соседу Филиппу и они смогли меня защитить.

 Этот случай немцы оставили, но пригрозили мне пистолетом. В этот же день полицаи забрали у нас корову и велосипед отца. Трудно пришлось нам жить без молока. Об этом случае стало известно Мглинскому партизанскому отряду от дяди Вани и через несколько дней этот полицейский, когда он ехал на велосипеде из Шумарово во Мглин, на «половиннике» был застрелен партизанами («половинник» - это половина пути от Шумарово до Мглина).

А нашу корову отобрали у семьи полицейского после освобождения села Шумарово от немецких оккупантов по просьбе матери и по приказу командира воинской части Красной Армии. Ей выдали письменное распоряжение – конфисковать незаконно присвоенную корову и срочно передать владельцу Ломако Матрене Николаевне. Она с этим распоряжением пошла и привела корову на п. Шутиловка, где мы после войны жили. Так как дом, все иму